Однажды, взглянув на свою Шепард, я поняла, что она похожа отчасти на капитана Пикарда, а отчасти — на
Флемет капитана Джейнвей... Как и последняя, Шепард пребывает на том краю элаймента «законопослушный добрый», когда, по моим представлениям, подчиняются только своим собственным внутренним законам. Она ставит принципы во главу угла, невзирая на обстоятельства, последствия и возможные жертвы. Так она поступила на Торфане. Таков ее путь теперь.
От
Пикарда в ней — полное неумение взаимодействовать с командой. Как и «мудрый лысый» Жан-Люк, Шепард предпочитает проводить время с книгами, а не с людьми. Последние двадцать лет ее жизни — с тех пор, как она стала сиротой и попала на улицу, — это история разрастающегося вширь и вглубь одиночества. Но, в отличие от Пикарда, Элизабет не хватает (и думаю, никогда не хватит) мудрости, чтобы время от времени преодолевать врожденную замкнутость.
— Знаете, в старых космооперах капитаны кораблей такими не были, — усмехнулась Шепард. — Про меня бы хорошее кино не сняли. Тридцатилетняя неврастеничка, спасающая галактику, по всем статьям проигрывает мудрому лысому капитану из Звездного флота.(и так далее)Солдат до мозга костей, и солдат жестокий, она умеет добиваться своей цели, чего бы это ни стоило. У нее твердый характер и несгибаемая воля. Она никогда не проигрывает, не щадит себя, не сдается — и не принимает чужих капитуляций. Ко всему прочему она талантливая актриса с прекрасными манерами и большой мастер изменять правила игры незаметно для соперника. Но полное пренебрежение к окружающим, вспыльчивость, неумение работать в команде делают ее плохим капитаном и, увы, плохим другом.
— Думаешь, Шепард спасает галактику, чтобы кому-то помочь? — фыркнул Гаррус. — Она просто хочет, чтобы все, кто перешел ей дорогу, умерли медленной и мучительной смертью.
Ее первое имя — Элизабет, а второе — Джейн. Но лишь одному человеку во всей галактике дозволено называть бравого капитана «Лиз» — большая с ее стороны уступка Джокеру в обмен на то, что иногда она зовет его Джеффом. Их, пожалуй, можно с определенной натяжкой назвать друзьями. Но Джокеру не позавидуешь: чем ближе Шепард кто-либо из команды, тем жестче она с ним обращается. С другой стороны, много между ней и Джокером нереализованной нежности, как у Джека и Гвен (собственно, поэтому я, нисколько не смущаясь аллюзий, отзеркалила во втором фике сцену из «Торчвуда»).
Вернувшись в каюту, она села перед трюмо и уронила голову на сложенные руки, чтобы не видеть своего отражения. Веснушки были как припорошенные пеплом, фиалковые глаза отливали красным, короткие рваные пряди едва могли прикрыть шрамы на щеках. Шепард коснулась их, чувствуя подушечками пальцев изгибы тонких рубцов — наследие первой своей смерти.
Тактика выжженной земли, поняла она вдруг, возможна не только на войне. Можно выжечь дотла все воспоминания, разрушить дружбу, отказаться от привязанностей. Вся эта шелуха лишь мешает идти к цели — к полной, окончательной победе, к блестящему и неминуемому эндшпилю.
Да, она мастер выжигать поле боя дотла — точно также она годами выжигала собственную жизнь, не оставляя путей к отступлению.
— Вы не хотите оставить себе оружие, способное уничтожать целые миры, коммандер? — спросила Самара. — В таком случае вы, вероятно, лучше, нежели я о вас думала.
— Интересно, почему вы думали, что я чудовище. Наверное, в страшных снах я снюсь вам в черном скафандре императрицы галактики, натужно дыша через шлем.
Она любит книги, несмешные шутки, старую научную фантастику и классическую музыку. Объедается шоколадом, не зная меры, и явно находит удовольствие в том, чтобы манипулировать людьми. В свободное время играет на фортепиано, подаренном «Цербером» вместе с новой «Нормандией». Ее любимое оружие — тяжелый пистолет, и только на поле боя, где можно дать выход накопившейся ярости, она чувствует себя в своей тарелке. Но, по сути, ее жизнь, пускай даже полная побед без единого поражения, — пример жизни сломанной. Маленькая Лиз Шепард должна была стать пианисткой, а стала штурмовиком, героиней Торфана, Спектром, спасительницей Цитадели. Она ломала себя трижды: после смерти родителей, чтобы вписаться в банду «Красных», во время учебки, чтобы вписаться в армию, и после Торфана — чтобы стать той, кто она есть сегодня.
Мать назвала ее в честь двух главных героинь «Гордости и предубеждения», своего любимого романа, — Элизабет Джейн Шепард. Сейчас это имя казалось издевкой судьбы. По сути, вся ее жизнь была лишь печальной насмешкой над сентиментальными мечтами матери.
Во время торфанской бойни — в двадцать четыре года — она еще во многом лишь жестокий ребенок. Со временем она учится драться за что-то большее, чем собственное выживание. Тщательно выпестованные принципы, вера в идеалы, жажда справедливости — то немногое, что держит ее на плаву.
— Я принимаю командование, — ровным тоном сказала она, вставляя в пистолет предпоследнюю обойму. — Так что запомните. Ни одна батарианская тварь не выйдет из этого бункера живой. Мне плевать, чего это будет стоить. Я лично застрелю каждого дезертира, который откажется сражаться.
Честно говоря, я не знаю, какое ее ждет будущее. Смерть? Всё та же бесконечная война? Не думаю, что тут возможна спасительная любовь; не думаю, что тут возможна победа. Это не война со Жнецами, наемниками, хасками — это война за шанс стать лучше, чем ты есть на самом деле.
...Я написала об этом — и не только! — два неприлично больших фанфика: один паршивый, а другой — довольно удачный. И есть еще черновики двух других, поменьше... С ними я тоже надеюсь когда-нибудь управиться. Чай, dlc и ME3 пробудят во мне очередную волну вдохновения.Во второй части у бедняжки совсем уж запали щеки. Может, в третьей будет получше — и жизнь наладится?