Надо сказать, у меня были попытки вообразить родителей Шепард и ее жизнь до улицы, но в канон они не легли, и теперь мне остается надеяться, что обещанный акцент на предыстории в третьей части не обернется тем, что героиня Галактики обзаведется сонмом родственников. Было бы совсем некстати.
Почему уже вторая любимая героиня у меня круглая сирота, вот в чем вопрос? Молчи, о мерзкий Фрейд!
Про первую, Мелиссу, я еще как-нибудь обмолвлюсь, если соберусь закончить пост про то, как мы с Антоном подручными средствами пытались создать РПГ. Это про нее, рыжую бестию, у меня написаны сонмы текстов и сделан пяток карт в третьих «Героях». Это на нее я ориентировалась, когда намеревалась сделать Вильму Хоук очаровательной ведьмочкой — одновременно и доброй, и злой, и невинной, и коварной... Не вышло. А меж тем ведьмочка Мелисса была и остается, несмотря на свои многочисленные пороки и очевидное тяготение к темной стороне силы (всё просто — там печеньки!), гораздо более приятным человеком, чем Шепард.
Но я — о последней.
После перестрелки на Теруме минуло уже несколько часов, но Шепард по-прежнему была на взводе, и когда в толпе у «Логова Коры» она почувствовала, как чьи-то пальцы сомкнулись вокруг запястья, то едва удержалась от того, чтобы ответить на грубое прикосновение ударом с разворота. В следующее мгновение она оказалась на пятачке свободного пространства слева от двери клуба. Или следовало сказать — притона? Так или иначе, мысль о том, какое послание способен накатать возмущенный очередным погромом Удина, заставила ее на время подчинить рефлексы рассудку и дать недотепе, выволокшему ее из гущи народа, пятнадцать секунд на объяснения.
Раз. Два...
— Говорят, ты выросла и стала солдатом, а, Шепард?
В воздухе висела плотная завеса сладковатого дыма.
Как пахнет марихуана, Элизабет отлично знала.
(...pretending your time in the gangs back on Earth never happened.)К тому моменту, когда Лиз оказалась на улице, за ее спиной остались неполных пять лет в стенах детского дома и немногим меньше — в родной семье, воспоминаний о которой она почти не сохранила. Отец и мачеха избавились от обузы, отправив неуместного, ненужного, почти чужого им ребенка в интернат. Приютские стены давили, к малышне там относились неласково... А когда после побега выяснилось, насколько беспощадны могут быть улицы мегаполиса к девятилетней девочке, дороги назад уже не было.
С тех пор никто уже не звал ее ни Лизой, ни Бет. Но клички тоже не прилипали, и осталась одна фамилия. Девять лет Шепард, с младых ногтей своевольная, самостоятельная и упрямая, карабкалась в шайке «Красных» вверх, от низов — к правящей «элите». От того, что могла лишь беспомощно огрызаться в ответ на приставания старших, к тому, что попытка огрызнуться в ее адрес была равнозначна приговору.
Не к смерти, конечно, нет, — но, скажем, к побоям.
За это время она и подчинялась уличным законам, и нарушала их, и устанавливала. По возможности держалась в стороне от того, что ставило под угрозу жизнь или свободу, но в старшем возрасте, когда стало очевидно, кто в шайке может похвастаться наличием мозгов, провернула чужими руками несколько противозаконных дел. Научилась не бояться боли. Драться. Забивать косяки.
В течение года до своего 18-летия Шепард всё чаще стала замечать, что ветер меняется. Уличную банду постепенно начала брать под крыло более крупная теневая структура. Элизабет, как человек жесткий, но не жестокий, поняла, что у нее нет и никогда не могло быть будущего среди уличного отребья. От Финча она узнает, что улизнула вовремя: скоро среди «Красных» разгорелись ксенофобские настроения, а рыбка пошла покрупнее — не то что грабеж и контрабанда легких наркотиков, с которыми она была в состоянии примирить совесть...
Бог весть, найду я в себе силы написать фанфик или нет (такое чувство, что нет), поэтому попытаюсь сказать сейчас. В моей голове между Шепард и Кайденом после миссии UNC: Lost Freighter, где Лиара последним выстрелом добивает Джулию, происходит любопытный диалог. Кайден считает, что коммандер слишком давит на бедную девочку: в конце концов, она впервые убила человека. Шепард фыркает и говорит, чтобы он не проецировал на Лиару свои проблемы с Вирнусом, а между делом упоминает о том, что толкнуло ее к военной карьере. Видимо, с расчетом — ошибочным, конечно, — на вдохновляющий результат своего примера...
Связь Лиз с миром улицы прервалась в тот день, когда она, впервые попробовав красный песок, попыталась оттолкнуть пристававшего к ней приятеля. У нее не было имплантата, но наркотик усилил природные биотические способности, и одно движение руки послало импульс такой силы, что парня швырнуло прямо на арматуру. Когда на шум сбежались другие, то обнаружилось — живот его насквозь проткнут металлическим прутом, а череп расквашен о камни.
Почему армия, спросит Кайден, ведь вы, обнаружив в себе талант биотика, могли бы достичь в банде таких высот...
Шутите, что ли, ответит Лиз, да меня бы через несколько месяцев посадили на красный песок и вертели бы мной, как вздумается.
Старая жизнь для нее кончилась на этой мысли.
Потом был первый год в армии, встреча с Хакеттом, учебка. Элизабет остригла волосы, разом бросила все вредные привычки (а она из тех, кто хочет и, более того, умеет рубить собаке хвост не по частям), установила L3-имплантат. Полюбила кофе с холодным молоком. Купила электронную книжку. Отучилась по программе N7. Познакомилась с Дэвидом Андерсоном. Была замечена в связи со своим инструктором по рукопашному бою.
К рубежу Торфана пришла лейтенантом. Нарушила прямой приказ старшего офицера. Военным судом оправдана.
Спектр в двадцать девять лет.
Что до Финча, предложившего ей сделку — помочь ему в обмен на молчание о ее прошлом, — что ж, Финч допустил ошибку... Шепард нарушает условия договора и просит офицера СБЦ усилить охрану заключенного. С деланной беспечностью пожимает плечами в ответ на угрозы. Опускает взгляд на пистолет у бедра — и этого взгляда ее бывшему дружку достаточно, чтобы вмиг исчезнуть.
Впрочем, Финч плохо ее знает. Она не стала бы покупать молчание ценой его смерти. Не потому, что ей всё равно, или не страшно, или не горько. А потому, что хорошие офицеры — хорошие люди — так не поступают.
Полночи играла в Pinnacle Station. Разжилась в качестве бонуса уютным местечком на недружелюбной планетке. Домик, заборчик, собака и пара улыбающихся детишек? Фиг вам. В наш дом заходят, чтобы пополнить запас гранат.
Было бы здорово, кстати, окажись сценарий про Войну Первого контакта чуть жестче — меньше стрельбы, больше военной драмы. И взять Гарруса туда — пусть посмотрит с изнанки.
Да, еще, пока не расплодилась куча лишних записей. Я случайно конкретизировала себе один довольно печальный спойлер. О боже, за что. То есть я знала,
кто, да, но не знала,
как, а теперь знаю, и это чудовищно грустно.
В связи с этим хочу заявить, что у черствой меня за 78 дней (прописью: семьдесят восемь) до релиза игры на глаза навернулись слезы.