Катя пока играет в «Принцип Талоса» и не спешит заканчивать Pillars of Eternity, но про свой палисадник хедканонов это не мешает мне написать.
Родители Тойве были уверены, что обоих детей боги послали им в наказание.
Их первый ребенок, Морис, рос мальчиком робким, мечтательным, любящим книги. В общем, никудышный наследник… не говоря уж о том, что богоподобный — со странными, как крылья летучих мышей, наростами на голове. Его не выпускали за пределы имения, прятали от людей. Знакомым и родным говорили, что мальчик сильно болен. Уже с пяти лет он выглядел — а хуже всего, рассуждал — как маленький грустный чародей, которому известны тайны, неведомые простым смертным. Отец и мать молились, чтобы второе чадо оказалось не таким. Ведь должен же был кому-то досточтимый вайлианский род передать все ценности и регалии! Кому-то, кто умен, благороден, смел, хорош собой — и коварен в той мере, в какой это необходимо для существования в высших кругах Старой Вайлии.
Родилась Тойве: рыжая, веснушчатая, очень шумная и любопытная девочка.
Но родителей печалил не столько ее пол, сколько то, что с младых ногтей она была совершенно неуправляема.
«Выпрями спину, Тойве».
«Юные леди так себя не ведут».
«Не ковыряй в носу, это неприлично».
«В который раз за неделю ты убегаешь на конюшню?»
«Почему твои ноги вечно в синяках?»
«Не смейся так громко».
«Зачем ты украла у нашего оружейника мушкет?»
И так до шестнадцатилетия, пока наконец не прогремело:
«Причешись как следует, сегодня к нам на ужин приглашен твой жених».
Стоил ли говорить, что к тому моменту, когда кухарка поставила жаркое в печь, Тойве и след простыл?
Через месяц, когда отец весь поседел, а мать разучилась спать без успокаивающих эликсиров, беглянка написала брату письмо.
Не жалея чернил, она рассказывала, что устроилась весьма неплохо. Умение обращаться с пистолетом сослужило ей хорошую службу. Соврав о своем возрасте, она нанялась охранять какой-то караван, перевозивший драгоценные ткани из одной республики в другую, и несколько раз даже отвадила выстрелами диких зверей. Такая жизнь Тойве пришлась по нраву, поэтому она в восторженных выражениях писала, что собирается путешествовать и дальше. Путь ее лежал в Аэдир. Письмо пахло морем и элем.
Родители Тойве скорбно предложили жениху разорвать помолвку, раз его суженая не собирается возвращаться. Однако он, восхищенный рассказом о приключениях невесты, решил повременить.
Ведь ему самому было не больше семнадцати лет.
До того момента, когда Тойве на самом деле добралась до Аэдира, прошло еще очень много времени. Она успела попробовать свеф, поразбойничать, поспать под открытым небом и подружиться с контрабандистами, а кроме того, научилась обманом выуживать деньги у толстосумов, метко стрелять и виртуозно вскрывать замки.
В общем-то, как и хотели родители, она была умна, благородна, смела и хороша собой — и коварна в той мере, в какой это требовалось на большой дороге.
Иногда она писала домой, но никто не знал, на какой адрес слать ответ, ибо Тойве редко задерживалась в одном месте надолго. Брат читал ее письма, как авантюрные романы, а впечатленный жених, вопреки воле собственного батюшки, все так же отказывался связать судьбу с какой-нибудь более покладистой барышней.
Это позволяло Тойве в ответ на все притязания гордо заявлять: вообще-то я помолвлена.
Так что все, кто просил руки правительницы Каэд Нуа, оставались с носом.