думала закрыть этот пост под белый список, но не будуВ течение последних трех лет я иногда заезжала на старую работу, чтобы забрать деньги для мамы, которая продолжала (да и сейчас продолжает) трудиться на той же ниве, на которой когда-то трудилась я.
Редакция литературного журнала с 60-летней историей, не хухры-мухры, замечу я для полноты картины.
Встречал меня обычно один и тот же дядечка (возрастом ближе к дедушке), вахтер и бессменный автор по совместительству. Наше общение почти не требовало слов. По крайней мере, с моей стороны. «Вот вам конвертик». — «Спасибо, до свидания». «А хорошо вам на новом месте платят?» — «Нормально, спасибо, до свидания». «Приходите к нам по вторникам выпить шампанского!» — «Спасибо. Лучше водки. До свидания».
Дядечка решил, что коммуникации между нами явно не хватает теплоты. Дружеской, так сказать, нотки. И в последний раз на прощание, хитро прищурившись, добавил:
— А ЧТО ЭТО ВЫ, ЮЛЯ, ТАК ПОТОЛСТЕЛИ?
Я прямо-таки даже не знаю, что было обиднее: указание на вес? то, что я вовсе не Юля (Юля — это моя мама)? всё вместе?
много про вес и так далееПотолстела на таблетках я правда знатно. Это вообще странное чувство: когда за три-четыре месяца ты раздуваешься, словно дрожжевое тесто, заготовленное на пирожки. Ты даже не ешь пирожков при этом. Ты следишь за питанием — ну, не очень строго — и занимаешься бегом, а цифра на весах растет. Организм словно думает: «О, что тут у нас, огурчики? творожок диетический? ну-ка, ну-ка, посмотрим, сколько жира из этого обеда можно запасти!»
Но во много раз более удивительным, чем медикаменты, которые могут мощно лечить одно и жестоко калечить другое, мне кажется то, насколько много я встречала людей (и в первую очередь мужчин), готовых проехаться по моей внешности. Не обязательно весу. И никакой клопик совести, никакая блошка стыда их после этого не кусали.
Сказал гадость — сердцу радость.
Самым удивительным, пожалуй, оказалось то, какое колоссальное значение общество придает весу. Иногда зайдешь в какой-нибудь тред — даже на дайри, — а там в комментариях плещется адовое море агрессии в адрес всех, кто больше 48-го размера. Хотя есть много красивых моделей плюс-сайз с роскошными формами, и блогеров, и просто обычных фигуристых девушек. Ладно дайри! Зайдешь в какую-нибудь группу в социальной сети, где барышни вместе сидят на диете (казалось бы, единомышленницы), — так там провинившуюся, съевшую 9-процентный творожок вместо 1-процентного и честно покаявшуюся, заклевывают за этот грех коллективно.
Вся диета теперь насмарку, конечно. Злосчастный творог-вредитель — агент сатаны.
Будто большей части человечества безумно важно разделиться на группы и со всеми, кто к их группе не относится, смертельно враждовать. Монтекки, Капулетти. Крымнаш, крымненаш. Худые, толстые. Обезжиренный творожок, нормальный творожок.
Это что — такая гнусная реализация потребности хоть как-то, но вскарабкаться на третью ступеньку пирамиды Маслоу?
Создав религию из творожка?
Ужалив ближнего своего за съеденный на ночь крекер?
С другой стороны, привыкнуть к новой фигуре у меня не вышло. Я помню себя легкой и гармоничной в 58 килограммов; куча одежды 44-го размера зря занимает место в шкафу, ожидая лучших времен. Я хочу обратно те скулы и талию. Не то чтобы они были так уж великолепны — не хуже и не лучше других, — просто они были мои.
Поэтому я считаю калории, и немного бегаю, и это дало -7 кг за два месяца. Сколько еще впереди — ужас. Но, по крайней мере, организм уже не пытается, как раньше, запасти жир из огурцов, что в принципе сделало похудение возможным. И на том спасибо.
Как бы то ни было, я не сожалею о решениях, которые привели к этим трудностям. И о депрессии. И о таблетках.
Жалею я преимущественно о том, что нет маховика времени, который позволил бы вернуться на полгода назад и послать того дядечку, по возрасту ближе к дедушке, прямо в жопу.