grab your gun and bring in the cat
Когда-то я допускал, что человек просто пошел не по тому пути, что некогда, во времена темной дикости, которая была его колыбелью и детской комнатой, он свернул не в ту сторону, шагнул не с той ноги. Теперь я вижу, что это не так. Человек признает только один-единственный путь — путь лука и стрел.
Уж как я старался! Видит бог, я старался.
Когда мы выловили этих шатунов и доставили их в усадьбу Вебстеров, я изъял их оружие, изъял не только из рук — из сознания тоже. Я переделал все книги, какие можно было переделать, а остальные сжег. Я учил их заново читать, заново петь, заново мыслить. И в книгах не осталось и намека на войну и оружие, на ненависть и историю — ведь история есть ненависть, — не осталось ни намека на битвы, подвиги и фанфары.
Да только попусту старался… Теперь я вижу, что попусту старался. Потому что, сколько не старайся, человек все равно изобретет лук и стрелы.
Один из важных признаков хорошей книги — временная атрофия способности читать после того, как перевернута последняя страница. Я закончила сегодня «Город» и больше киндл не включала (хотя для меня как для книжника почти непозволительно так говорить, не открывала, хочется написать; но это будет неправдой, открыть ее нельзя). Так что это хорошая книга. По крайней мере, чертовски важная для меня, настолько важная, что... ну, бывают романы, которые вкручиваются в тебя шурупом, входят прямо по резьбе. «Город» из таких.
на память
Уж как я старался! Видит бог, я старался.
Когда мы выловили этих шатунов и доставили их в усадьбу Вебстеров, я изъял их оружие, изъял не только из рук — из сознания тоже. Я переделал все книги, какие можно было переделать, а остальные сжег. Я учил их заново читать, заново петь, заново мыслить. И в книгах не осталось и намека на войну и оружие, на ненависть и историю — ведь история есть ненависть, — не осталось ни намека на битвы, подвиги и фанфары.
Да только попусту старался… Теперь я вижу, что попусту старался. Потому что, сколько не старайся, человек все равно изобретет лук и стрелы.
Один из важных признаков хорошей книги — временная атрофия способности читать после того, как перевернута последняя страница. Я закончила сегодня «Город» и больше киндл не включала (хотя для меня как для книжника почти непозволительно так говорить, не открывала, хочется написать; но это будет неправдой, открыть ее нельзя). Так что это хорошая книга. По крайней мере, чертовски важная для меня, настолько важная, что... ну, бывают романы, которые вкручиваются в тебя шурупом, входят прямо по резьбе. «Город» из таких.
на память