grab your gun and bring in the cat
...Полгода я полагала, что корейцы очень странные. Ишь чего удумали — женщину с цикадой сравнивать!
Это не они странные, черт подери. Это я дубина необразованная и китайской классической поэзии до сего дня не читала.
Пальцы — как стебли травы, что бела и нежна…
Кожа — как жир затвердевший, белеет она!
Шея — как червь-древоед белоснежный, длинна,
Зубы твои — это в тыкве рядком семена.
Лоб — от цикады, от бабочки — брови… Княжна!
О, как улыбки твои хороши и тонки,
Резко сверкают в глазах твоих нежных зрачки.
«Головка цикады» — две длинные свисающие пряди в прическе принцессы. «Брови-бабочки» намекают на изящно закрученные усики этого насекомого. Эта строка неоднократно воспроизводилась в последующие века в качестве стереотипного эпитета для красавицы.
Роберт ван Гулик, спасибо тебе, родной. За неделю до отпуска ты внес в мою жизнь смысл, порядок, добро.
Это не они странные, черт подери. Это я дубина необразованная и китайской классической поэзии до сего дня не читала.
Пальцы — как стебли травы, что бела и нежна…
Кожа — как жир затвердевший, белеет она!
Шея — как червь-древоед белоснежный, длинна,
Зубы твои — это в тыкве рядком семена.
Лоб — от цикады, от бабочки — брови… Княжна!
О, как улыбки твои хороши и тонки,
Резко сверкают в глазах твоих нежных зрачки.
«Головка цикады» — две длинные свисающие пряди в прическе принцессы. «Брови-бабочки» намекают на изящно закрученные усики этого насекомого. Эта строка неоднократно воспроизводилась в последующие века в качестве стереотипного эпитета для красавицы.
Роберт ван Гулик, спасибо тебе, родной. За неделю до отпуска ты внес в мою жизнь смысл, порядок, добро.